Наташа постаралась вызвать из памяти лицо Андрея. Господи! Почему Ты позволил его убить? Почему он позволил себя убить в день, когда ему исполнилось тридцать лет? Хотя какое это имеет значение? Двадцать лет? Тридцать? Сорок? Какое это имеет значение, если ты – мертв?

Наташа закрыла глаза и увидела белые угловатые льдины, плывущие по черной воде… Она попыталась представить Андрея мертвым (зачем?). Наташа видела утопленников. Когда училась в мединституте. Утопленников, удушенных, замерзших… Сколько живет человек в ледяной воде? Сколько живет раненый человек в ледяной воде? Ответ – две-три минуты. Шок от потери крови, шок от холода, шок… Нет! Она не может представить его мертвым! Она помнит его руки, его подбородок, становившийся шероховатым к вечеру, помнит, как он хмурил брови…

Наташа перевернулась на живот и впилась зубами в подушку. Он жив! Жив! Тело не найдено!

Ей тоже было холодно. Но она не двигалась.

Тело не найдено… Какая разница?

Сколько живет раненый человек в ледяной воде?

Зазвонил телефон.

Наташа не шелохнулась.

Вчера она хваталась за трубку с жадностью: вдруг?.. Не он. Сегодня – нет. Поздно. Сколько живет человек в ледяной воде? Минуту? Час? Сутки? Кто-то там просидел сутки в проруби… Бред. Это она бредит. Господи, как холодно! Отопление отключили?.. Надо бы поесть. Кажется, она ничего не ела сегодня. Или – ела? Нет, это было вчера. Вчера утрм. Конечно, теперь у нее слабость… и холодно… Надо принять душ… так мерзко… Андрюша! Наташа всхлипнула. Нет, она не плачет. Просто ей холодно, надо принять душ, жизнь продолжается, все люди смертны, земля… вода… Господи, почему – он? Почему так быстро, Господи?

Осыпает мягким снегом

Опустевшую дорогу.

Осыпает понемногу

Губы, волосы и веки…

Снег ложится осторожно,

На зрачки ложится тихо.