Костер, храм и пустота вокруг. На этот холм и в хорошие времена редко кто забирался, но сейчас он был пуст абсолютно.

Казалось, что путника никто не провожает. Путник должен идти к Лодочнику один. А такой путник должен не просто идти один — он не должен оглядываться. Такой путник должен подойти к Лодочнику гордо, высоко подняв подбородок, без малейших колебаний. Его никто не должен тянуть назад.

Сокол, вылетевший на вечернюю охоту, заинтересовался происходящим на холме и сделал широкий круг в высоте. Пламя неимоверно огромного костра, поднимающееся так высоко, что почти сравнялось с куполом храма. Храм, который был почти скрыт в темноте, и освещался сейчас лишь пламенем погребального костра.

Огромный пустой холм.

И море огней факелов у его подножия. Горящие факелы, множество, почти ничего не освещали, и казались лишь слабыми точками по сравнению с пламенем костра. За этими огоньками люди, их державшие, скорее угадывались, чем были видны. Но их были тысячи и тысячи.

Огромный холм мог показаться маленьким по сравнению с морем огней вокруг него.

Путник должен был идти к Лодочнику в одиночку. Его никто не должен отвлекать. Но никто не мог запретить провожающим стоять в отдалении. Если только они стоят молча. А они молчали, стояли в отдалении. Никто из них не собирался мешать уходящему.

Ведь уходил король. Менялась эпоха. Наступала осень.

Огни факелов дрожали. Сокол, вдоволь насытившись видом, бросил последний взгляд на этих далеких светлячков и коротко вскрикнул.

Крик сокола оказался единственным звуком, прозвучавшим в сгущавшейся темноте, кроме треска костра.

Далекие огни факелов мало волновали сокола, и он сморгнул, чтобы прояснить свой взгляд и найти что-нибудь более съедобное.

Огоньки факелов дрожали. Особенно, если смотреть на них сквозь потоки жаркого воздуха, поднимающегося от костра. Холм был окружен этими дрожащими точками, тысячами маленьких светлячков, шевелящихся у подножия холма.