Мы поднялись на второй этаж, а через люк в потолке - на площадку перед домом на верхней террасе. Там стояли банки с краской, строительные козлы, мешки с цементом - в общем, если бы тут уже не натоптали полицейские, можно было бы найти немало следов. Я подошел к краю площадки и огляделся по сторонам. Да, труп могли сбросить только отсюда - либо его выронил летящий на бреющем полете вампир. Напротив меня хлопнула изумительно синего цвета деревянная ставня, и показалась носатая физиономия греческой старухи в черном платке. Точно такие же старухи обитают на Меа Шеарим - в общем, в тех местах нашей планеты, где еще сохранилась старая закваска.

- Бабушка, вы здесь вчера ночью ничего не видели? - спросил я. Она чтото сердито заболботала по-гречески. Неожиданно к разговору подключился Ангелос, и долго препирался со старухой на языке божественного Гомера (знаю, что на новогреческом, но больше мне этот эпитет ввернуть некуда, сам я греческим не владею). Наконец он повернулся ко мне.

- Жалуется, что из-за музыки в моем клубе она не может заснуть. Ты не думай, что мы на Санторине так уж хорошо живем - здесь страшная теснота. А вчера, говорит, почти на крышу вот этого строящегося дома заехала машина, - Ангелос показал на ту площадку, где мы стояли.

Ставни с треском захлопнулись, а потом опять чуть приоткрылись, и любопытный струшечий глаз дальше наблюдал за всеми нашими действиями.

- Я так и предполагал, - сказал я Ангелосу. - Не думаю, что труп можно было сюда притащить через весь людный город, просто перекинув его через плечо. Скажи мне, как выходят из этого дома?

Ангелос показал мне совсем уже узенький переулочек, в котором толстый человек застревал, как кусок свинины в горле верующего еврея. Я прошел вдоль переулочка по булыжнику - туда-сюда, десять метров. Очевидно, вчера ночью именно здесь несли труп - чертовски неудобно, это должны были делать два человека, или один - и тогда ноги мертвеца тащились по булыжнику.