Нету больше третьего! Ушел к пращурам своим. На лице улыбка. На горле тоже yлыбкa. Алая. "Дурень. - винил себя Андрей, - не обыскал, не отнял нож! Небось из старших никто о сем не позабыл бы!"

Однако делать нечего. Добро хоть второй жив.

С трудом поднял его Андрей, привязал к стволу сырыми ремнями, из свиной шкуры нарезанными. Тяжел был ворог и ростом удался: Андрей ему едва плеча достигал.

Никогда еще сам не приносил жертву пoкpoвитeлям Андрей. Но что делать знал. Всякий посвященный в мужи знает.

К рассвету закончил. Осталось лишь обгоревшее дерево да черный скорченный труп на пепелище.

Андрей пошел к ручью - ополоснуться. На день-два и этого хватит. А дома очистительный обряд свершат кaк надо. Чтобы не потянулись следом души двух других мертвецов.

Умываясь, потрогал Андрей пальцем пушок над верхней губой; не прибавилось ли? Ведь сколько он свершил доблестного! Вроде прибавилось. Хотелось рассмотреть себя в зеркале ручья, но бегуча вода, и водяной дух играет отражением - не уловить лица человечеcкoгo.

Труп самоубийцы уже успел обгрызть кто-то из звериной братовни. Да труп Андрею и не нужен. Он только стрелы вырезал.

Сестренка лежала у погасшего костра, завернувшись с головой в волчью шкуру. Не спала, конечно. Смотреть ей нельзя, но не слышать криков не могла. Велик телом враг, да хлипок оказался. Не раз поаалел Андрей, что недоглядел третьего. Тому бы уж Покровители порадовались.

- Вылезай, - велел он сестренке. Хоть на два лета старше она, а теперь он старший. Мужчина.

- На, поешь! - протянул мех с медом и кycoк засохшего вчерашнего мяса.

Сам только воды попил. Есть - нельзя.

- Спасибо, Ласкa, - поблагодарила ceстренкa. - Ты - великий воин!

Приятно стало Андрею. Оттого что искренняя похвала.

- Пойду Коней поищу, - произнес он важно. - Ехать пора - путь неблизок.

Ласковин проснулся, увидел над собой знакомый потолок, люстру - и успокоился. Понял, где он. Недавний сон быстро выветривался из памяти, но оставил после себя хорошее чувство. Хотя страшен был, если вдуматься.