- Не знаю, - ответил он девушке. - Мореповелитель ждет меня во дворце.

- Зачем? Он же прекрасно умеет обращаться с видеосвязью.

- Да, но кочевник принес какое-то скверное известие с Нагорья, так что он и близко не подойдет к аппарату. Боится, наверно, что похитят его душу.

- Гм, думаю, нет. Ты же знаешь, мы только пытаемся выяснить характерное для психологии сулейменитов, а сведений о трех или четырех культурах недостаточно, чтобы продолжать... Но у них, кажется, нет склонности к одушевлению предметов, как у людей. Обряды - да, достаточно, но ничего такого, что можно было бы признать магией или религией.

Далмэди отрывисто, нервно рассмеялся:

- Иногда я думаю, что весь мой штат рассматривает нашу торговлю как адскую помеху, которая стоит поперек дороги их драгоценной науке.

- Иногда ты бываешь прав, - промурлыкала Ивонна. - Что удержало бы нас здесь, кроме возможности проводить исследования?

- А долго ли продлятся наши исследования, если компания закроет эту базу? - вспыхнул он. - Что и произойдет, если мы потерпим убытки. Моя работа - следить, чтобы этого не случилось. Я вправе рассчитывать на поддержку.

Она соскользнула со стула, подошла и коснулась губами его лица. Запах ее волос напомнил ему степную согретую оранжевым солнцем траву, что колышется на пастбищах под кольцами Алтея.

- От нас никакой помощи? - прошептала она. - Прости, дорогой.

Он закусил губу и отвел взгляд, уставившись на безвкусные росписи, которыми долгие годы раскрашивали стены станции ее обитатели, дабы заполнить чем-то свободное время.

- Нет, это я должен извиниться, - сказал он с решительностью и искренностью своего народа. - Конечно, вы все тут верные люди, а вот - я, я здесь самый младший из вас, полуварвар, мальчишка-пастух, вознамерившийся сделать карьеру... в одном из самых легких, рутинных мест этого сектора... и после пятнадцати месяцев безделья...