Я подскочил к Гидасу и подставил плечо. Не церемонясь, Нордвик перегрузил его на меня и повернулся к боту. Но там уже, загораживая собой люк, стоял Шеланов.

- Куда? - спокойно, но твердо спросил он.

- Туда, - так же прямолинейно ответил Нордвик.

- Не имею права пустить тебя.

Плечи Нордвика напряглись, он набычился, казалось, еще мгновение и он просто отшвырнет щуплого Шеланова со своего пути. Но напряжение вдруг оставило его, и он неожиданно улыбнулся.

- Я понимаю, о чем ты думаешь, - сказал он. - Дай мне пилота, чтобы успокоить твою совесть.

Нордвик повернулся к нам и посмотрел на Гидаса. Тот уже немного пришел в себя и дрожащими руками разминал затекшее лицо. Шеланов тоже посмотрел в нашу сторону.

- Ты же сам видишь...

- Ну, пусть со мной идет этот, - Нордвик кивнул на меня. - Мне все равно, какой балласт.

Конечно, меня неприятно резануло, что меня окрестили "балластом". Но, когда выпадает такой случай, не до обид. Кажется, это был именно тот случай, о которых думают девушки, восхищенно глядя на шевроны наших комбинезонов...

- Хорошо, - все еще с сомнением буркнул Шеланов и отступил от люка.

- Извиняюсь, - сказал я Шеланову и, так же бесцеремонно, как Нордвик, передав ему Гидаса, скользнул в "мухолов".

- Быстрее уходите, время дорого! - крикнул Нордвик, заращивая перепонку люка. Затем сел в единственное кресло.

- Стань за креслом, - сказал он мне, - прижмись спиной к стене, а руки упри в спинку кресла.

Я развернулся в тесной для двоих кабине и оперся спиной о переборку.

- Сколько у нас осталось времени? - спросил Нордвик, глядя, как с причала в обнимку уходят Шеланов с Гидасом. Естественно, я не знал.

- Минут тридцать пять.

- Ты хоть догадался в рубке кого-нибудь оставить? От неожиданности я вздрогнул. Все замечает! Хорошо, что он не спросил этого при Шеланове... Нордвик включил внешнюю связь.