Командир! Он, видите ли, имеет право посылать на смерть! В моей голове стоял полный сумбур. Я, конечно, понимал, что своей смертью Шеман спас всех пассажиров "Градиента", Но заставить его это сделать не имел права никто. Потому что это подвиг, а на подвиг люди идут сами, жертвуя собой по зову своей души. Приказать же мальчишке... Я не знаю, как там считали в двадцатом веке, но это - убийство! Неожиданно мне в голову пришла мысль: а смог бы я, если бы умел управлять ботом, сделать то, что сделал капитан "Градиента"?

И не сумел ответить.

Сказать: "Да! Я готов на подвиг!" - это слишком просто. Это пустой звук, за которым ничего нет, если впереди - жизнь.

Так я и просидел в кресле пилота, пока не прибыли спасатели. К счастью, это оказался не крейсер Нордвика, а другой, находившийся в этот момент ближе к нашему сектору. К счастью, потому что я не хотел, просто уже физически не мог оставаться на лайнере, а к Нордвику, если бы это был его крейсер, обращаться с просьбой доставить меня назад на нашу станцию не хотел.

Первое время, пока крейсер ПСС швартовался к "Градиенту", брал его на буксир и десантировал ремонтников к двигательному отсеку, я не вмешивался в их переговоры между собой. Но когда их работа вошла в спокойное русло и количество приказов и переговоров в эфире упало, я вызвал их капитана и, отрекомендовавшись, попросил помочь мне вернуться на станцию.

- Так в чем дело? - не очень любезно осведомился капитан. - Берите спасательную шлюпку и летите.

- Я не умею управлять шлюпкой.

- В таком случае сидите и ждите. В настоящий момент у меня нет людей для вашей доставки на станцию.

Я начал было ему снова объяснять, кто я такой и как здесь оказался, но он резко оборвал меня, попросив не засорять эфир.

- Если ты не возражаешь, Иржик, - вдруг раздался голос за спиной, - то это могу сделать я.

Я обернулся. У стены стоял Нордвик и смотрел на меня усталыми, больными глазами. Не знаю, да и никогда не смог бы объяснить, почему я кивнул.