При попадании вещества в "зрачок" диафрагма резко сокращается, исчезает в "зрачке", Глаз как бы мигает и в течение двух с половиной минут, как мы говорим, "переваривает" вещество. А затем диафрагма опять, но уже со скоростью на порядок меньшей, возвращается на место. Так вот, если ты в это время дежуришь в рубке, еще жить можно. Но когда кончается запас "рабочего вещества" и наши штатные пилоты Гидас и Банкони уходят вылавливать очередной астероид, то тут со скуки дохнешь. Сидишь перед пустыми экранами и с тоской думаешь о том, как сейчас ребята в кают-компании обсуждают результаты последнего обстрела, и чуть не воешь. Можно, конечно подключиться к кают-компании и тайком послушать обсуждение, но попробуй это сделать, когда здесь же, в рубке, у тебя за спиной, сидит начальник станции и что-то увлеченно обсчитывает на вариаторе, изредка, словно специально для того, чтобы позлить тебя, прицокивая языком!..

До возвращения Гидаса и Банкони оставалось где-то с полчаса, и я уже действительно готов был завыть от тоски, чтобы обратить внимание Шеланова на мое бедственное положение, как вдруг бакен-маяк сектора 6С подал предупредительный сигнал. Я оглянулся на Шеланова.

- На тридцать две минуты раньше контрольного времени, - констатировал он, взглянув на часы.

Автоматически включился селектор, и голос бакен-маяка монотонно доложил:

- В секторе 6С обнаружен объект массой 12,4 мегатонны...

- Ого! - присвистнул я.

На стереоэкране сектора 6С появился обломок скалы, чем-то похожий на кремниевые скребки доисторического человека. У основания скалы, в серебристой паутине крепежной арматуры захвата, висели два десантных астробота, в просторечии работников астероидного Пояса называемых "мухоловами".

Я навел на экран координатную сетку. Ничего себе скребочек - с километр длиной!

- ... Объект направляется в зону эксперимента, - продолжал докладывать бакен-маяк. - Скорость движения - 196,3 км/с, ускорение - минус 0,2 км/с. На запрос объект...