– Хорошо, – тем временем продолжал Лиль, – я скажу вам все. Собственно, именно для этого я и пришел к вам… Только дайте мне слово, что не будете перебивать меня вопросами, которые у вас неизбежно появятся в ходе моего рассказа. Обещаете?

– Постараюсь, – сквозь зубы процедила Цинтия, скрестив руки на груди.

– Четыре… нет, почти пять лет тому назад вы с мужем очень хотели ребенка, – начал Лиль. – Но природа лишила вас этой возможности. И тогда вы обратились в один из центров искусственной репродукции человека, которые после отмены запрета на клониро-вание были созданы почти в каждом крупном населенном пункте Земли. Вы подали заявление о создании ребенка путем клонирования. Операция прошла благополучно, и выращенный в лабораторных условиях плод был трансплантирован в ваше тело. Через девять месяцев вы столь же благополучно родили мальчика, который сейчас находится в своей комнате на втором этаже…

Цинтия вздрогнула и хотела было что-то сказать, но посетитель остановил ее властным жестом.

– Сейчас ему пошел пятый год, – продолжал он монотонным голосом, прикрыв глаза, словно считывал произносимый им текст с невидимого листа. – Он развивается быстрее, чем обычный ребенок. Он проявляет недюжинные способности в математике и в логическом мышлении. Он не по возрасту трудолюбив и усидчив. А во всем остальном это обычный ребенок, не правда ли, госпожа Сейфи? Однако имеется одно «но», которое отныне вы обязаны учитывать.

Лиль сделал небольшую паузу, а потом посмотрел прямо в глаза Цинтии.

– Дело в том, что ваш сын – не человек.

Цинтия задохнулась от возмущения. Да как он смеет так говорить о моем малыше?! Мало того, что сначала приговорил его к смерти, а теперь еще произносит такие гадости?!. Ах ты, грязный негодяй!..

– Успокойтесь, успокойтесь, Цинтия, – поднял ладонь «грязный негодяй». —.В принципе, ваш Ольф действительно почти не отличается от человека – в том смысле, какой вы вкладываете в это понятие. Так же, как и я, и все мы… Просто он был клонирован из тканей, принадлежавших одному из нас, вот и все.