Марстон говорил чистую правду, Питер не мог не признать. Но принять её тоже не мог. Понятно, что спиваясь и опускаясь, он губил себя. Но почему же понял это так поздно? Без жены, без детей, его понесло по течению, он запил, потерял работу – а ведь служил помощником капитана на престижных рейсах! Прощай, блестящая карьера…

– Тебя бросила жена – удар серьезный, – продолжал Марстон. – Но такое случается с сотнями людей. Однако не все выбирают тот путь, которым пошел ты. Ты сам его выбрал. Так чего удивляться, что удача от тебя отвернулась?

Ладонь Питера лежала на ручке дверцы. Рвануть нее, шагнуть наружу, и он свободен! Питер так бы и поступил, но что-то его удерживало. Продолжали мучить мысли, не дававшие покоя всю последнюю неделю.

Марстон догадывался, что у него на душе. Ведь он знал его с детства, а когда умер отец Питера, взял на себя ответственность за его судьбу.

– Уйдешь – я ставлю на тебе крест, – жестко заявил он.

Питер оглянулся, по лицу его скользнула улыбка:

– Я остаюсь. Но ты теряешь время. Ты и так очень много для меня сделал! А я все испортил. Что-то во мне есть такое…

От его улыбки Марстон перестал сердиться и почувствовал прежнюю почти отеческую любовь.

– У меня есть для тебя работа, – сообщил он. – Последний шанс, который тебе предоставляется. Не воспользуешься – я больше никогда пальцем не пошевелю.

– Что именно?

Питера совсем не вдохновляла перспектива получить незавидную работу, которая не прибавит уважения к себе.

– Третий помощник капитана на «Янычаре», – буркнул Марстон. – Сегодня он выходит из Роттердама в Сантос. Здесь будет завтра. Судно так себе. Ходит под панамским флагом. Смешанный груз. Команда – сброд. Платят немного.

Питер засмеялся:

– Как раз по мне, да?

– Точно. Помощник капитана, – спивающийся бродяга, готовый пьянствовать с себе подобными, – вот кто нужен на «Янычаре». Согласен? – спросил Марстон.