– Не надо так долбить взглядом мою спину, дырку проделаешь.

И верно, невежливо рассматривать человека, даже не представившись:

– Извини, я задумался.

– Над чем же?

– Над тем, что каждый новый день не похож на прожитый. И о том, как приходится переходить с одной дороги на другую против своей воли.

Он передернул плечами, заставив темную кляксу бывшей татуировки на мгновение ожить, и повернулся ко мне.

Такое лицо вполне подошло бы воину: высокий лоб, твердая линия подбородка, слегка расплющенная переносица (след давнего удара?), внимательные темно-карие глаза. Лицо человека той породы, которую повсеместно именуют «хороший». Только человек очень сильно в чем-то разочаровавшийся, несмотря на возраст немногим более тридцати: складка губ усмехается не злобно и не простодушно, а устало.

– Да уж, приходится… Хотя вам всем не о чем переживать: ваши дороги будут продолжаться, как им и положено.

– Продолжаться?

– Да. – Он поднял взгляд к небу, задирая подбородок. – Я избавлю корабль от проклятия.

Замечательная новость! Но почему мне не нравится тон, каким она сообщена? Никакого чувства в голосе, одна только скука и легкое нетерпение, свойственное человеку, находящемуся в шаге от намеченной цели: та уже хорошо видна, осталось только протянуть руку и взять, но прежде нужно совершить положенные, хоть и по большей части бессмысленные действия, а именно необходимость тратить время на ерунду и вызывает сожаление. С другой стороны, скука ясно свидетельствует о том, что дальнейших целей попросту не существует. Эта – последняя.

А скажи-ка, драгоценная…

«Да-да?..»

Каким именно образом Проводники заставляют бродячих духов убираться восвояси?