Заговор за заговором, и слишком мало людей, которым можно доверять. За последние месяцы она сделала все необходимое для обеспечения безопасности Девлина после его возвращения в Кингсхольм, однако молчала об этом, стараясь не давать королю повода снять ее с должности. Но больше бездействовать нельзя. Ее моральный долг перед собой и перед теми, кому она служила верой и правдой, – поделиться своими мыслями. Драккен знала, что остальные друзья Девлина, включая лорда Рикарда и Сольвейг из Эскера, столкнулись с подобной же дилеммой.

Только голос Девлина смог бы сохранить равновесие консервативных сил при дворе. Она молила богов, чтобы его миссия увенчалась успехом. Если Девлин вернется с Мечом Света, король Олафур не посмеет игнорировать его мнение.

– Поспеши, – громко проговорила она. – Мы больше не можем ждать.

Король вошел в большую столовую залу, граф Магахаран – рядом с ним. Остальные придворные шли следом. Краем глаза Олафур заметил, что леди Ингелет разговаривает с лордом Рикардом. По плану Рикард должен сидеть за главным столом, однако он устроился во главе центрального стола вместе с Вейчелом и Гаем, в то время как леди Ингелет сопроводила лорда Карела к возвышению.

Двери парадного входа были отворены. Остальные придворные рассаживались по своим местам вместе с членами свиты посла слишком низкого звания, чтобы удостаиваться чести быть представленными королю. Только треть столов была накрыта, поскольку зима недавно закончилась, и не все вельможи приехали ко двору. И тем не менее даже в столице зимовали довольно много придворных, которые могли оживить любое собрание.

За ужином велись обычные разговоры, да Олафур и не ожидал ничего другого. Государственные дела – слишком деликатный вопрос, который не стоит обсуждать в публичном месте. Поэтому общались на тривиальные темы. Граф Магахаран описывал свое путешествие на новейшем корабле императорского флота, который настолько удобен, что с трудом можно поверить, что находишься на корабле, а не на суше. Король, чьи воспоминания о парусниках заключались в страданиях и ужасном дискомфорте, оставил свои сомнения при себе.