— Афшар говорит, о Энли, что прошлой ночью собаки загрызли человека. Я проверил. Один из рабов не вернулся в свою каморку. Но по остаткам костей и лохмотьям трудно судить, он это или нет.
— Лучше потерять одного раба, чем усомниться в надежности охраны, — безмятежно отозвался купец.
— Я тоже подумал об этом, и от твоего имени выдал Афшару награду как за пойманного вора.
Купец одобрительно кивнул, и, видя, что собеседник не решается продолжать, сам задал вопрос:
— Что-нибудь еще, Алрик?
Алрик помялся, но все же ответил:
— Твоя дочь, о достойнейший из купцов… Благородная Динара…
— Ну, что там натворила эта взбалмошная девчонка? — спросил отец, но в голосе его прозвучала не строгость, а, скорее, удовольствие, которое испытывает человек, наблюдая за проделками маленького котенка.
— Благородная Динара опять возвратилась домой поздней ночью.
На лице купца отразилось беспокойство.
— Ты думаешь, что собаки Афшара… — Он не договорил, но понять его мысль было нетрудно.
— О нет, нет. Она знает безопасный ход, — поспешил заверить Алрик. — Меня беспокоит другое: как бы ее отсутствием не воспользовался вор. Кто знает, может, она чересчур много рассказала своим подругам, как устроена сокровищница.
Энли облегченно рассмеялся:
— Твоя подозрительность становится болезненной, Алрик. Скоро ты начнешь подозревать, что я сам пытаюсь что-нибудь украсть у себя. Да и где вор может услышать то, о чем болтает эта девчонка? Скорее всего, она опять задержалась во дворце у сестры. Динара так скучает после ее замужества.