- Доктор Энелиль, - квазимодистый хирург заискивающе оскалился. - Прошу любить и жаловать. Две внимательные чёрные фары просветили её насквозь. Казалось, его должен был ослепить свет, отражённый от задней стенки её черепа.

Доктор Энелиль ничего не говорил. Он молчал и смотрел ей в глаза, как читают книгу. «Книга» послушно предоставляла содержимое, удивляясь своей покорности. Через несколько мгновений, ей всё же удалось оправиться, и она стала сама изучать психолога.

Это был невысокий человек пятидесяти лет с красивым лицом восточного типа. На нём был голубой халат, впрочем, как и у всех в госпитале. Отличала его лишь странная оранжевая повязка на лбу, да странное кольцо на левой руке с каким-то узором. Впрочем, какие бы черты его не украшали, они казались лишь фоном для глаз. Были бездонные глаза, а остальное было так, лишь рама для картины. Наконец, доктор Энелиль выключил дальний свет и едва заметно улыбнулся.

- Так вот ты какая… - произнёс он полушёпотом.

- А какую вы ожидали? - спросила Рената тоже полушёпотом.

Доктор улыбнулся уже значительно шире. Он уселся поудобнее, и не оборачиваясь, сделал освобождающий жест египтянину-хирургу. Тот, продолжая скалиться, немедленно ретировался.

- Ты знаешь, почему ты здесь? - вопрос прозвучал так фундаментально, что Рената почувствовала озноб.

Было ясно, что он не ждал рассказа о падении и прочих известных подробностях. Вопрос звучал риторически, и Рената просто промолчала в ответ. И правильно сделала. Доктор Энелиль одобряюще кивнул и произнёс: