То, что произошло дальше, она потом вспоминала многие годы. Она повторила, шаг за шагом, все подвиги той ночи. Разница была только в том, что она видела себя как бы со стороны. Кроме того, она слушала подсказки Доктора Энелиля, куда ей смотреть, и на что обращать внимание.

Оказалось, что она там была не одна. Присутствие кого-то ещё, не Энелиля, было очевидным. Этот кто-то тенью следовал перед ней, и тихонько направлял Ренату, как бы подсказывая куда лететь. Разговаривала же она с теми ночными персонажами уже по своей воле. Она поняла, что эта экскурсия была не простой. Ей был преподнесён урок, но какой, она пока только гадала.

Доктор Энелиль был рядом, и ей было от этого спокойно и легко. А ещё она видела много знаков, которые не замечала раньше. Ей казалось теперь, что как будто все стены в госпитале рельефно покрыты какими-то иероглифами. Занятно. Среди них она видела и латинские надписи, и надписи на её родном английском языке. Но увы, смысла она не видела. Иногда это нагромождение букв пыталось в её мозгу склеится в какое-то слово, но в последний момент ниточка обрывалась, и она оставалась с красивой абра-кодаброй.

Психолог не пытался интерпретировать знаки, хотя, судя по его репликам, он их тоже видел. Своим спокойным голосом, он как бы показывал ей не только на что обращать внимание, но и что он рядом. Он здесь, и она в безопасности.

Когда одна Рената с хохотом катала апельсины, другая Рената с удивлением видела, что больные укрыты не простыми одеялами. Все они оказались цветными, расшитыми какими-то узорами покрывалами. В узоры были вкраплены слова из мерцающих букв. Многие орнаменты были составлены из фруктов и цветов.