– Не будем его разочаровывать, – согласился я и купил весь лоток.

Свет мой, Евушка, зачем я все это пишу тебе? Никто кроме меня не смог бы ответить на этот вопрос. Да и я тоже. Может быть, для того, чтобы в такой извращенной форме еще раз объясниться тебе в любви? А надо? Как ты думаешь, у меня получилось?

Все говорят, что я маньяк, Мой член сияет, как маяк!

Как там эррекциометр, еще не болит? Смажь его медом, ежели воспалится. Может быть, это вовсе не то, о чем ты думаешь, а наибанальнейшая ангина?.. Смажь и прочие свои приспособления, отверстия, колесики и шестеренки, ты ведь, все-таки, механизм.

Так вот, вернувшись в вагон и выбросив содержимое лотка в ящик для мусора, мы убедились в том, что колбасоид Игрек уже совсем плох и состоянием, и цветом. Впрочем, все его состояние – знакомство со мной, а вот цвет автономен.

– Это от сухариков, – глядя на него, заметил колбасоид Икс.

– Да? – удивился никому не ведомый доселе колбасоид Зет. – Прежде он никогда не называл свою фамилию. Игрек Отсухариков. Звучит обнадеживающе. – И обратился непосредственно к пострадавшему: – Отсухариков, плохо?

– Даже если он погибнет и сгниет, – отозвался вместо него колбасоид Икс, – отцу хариков будет не так худо, как самим харикам. Однако заметьте, он розовеет. А розовое, как правило, живое.

… Так, о свет очей моих, мы и летели над рельсами железной дороги без всяких приключений почти до самого Тибета. Хотя лично я, моя дорогая, предпочел бы это название в первом лице…

Да. Тибет. Вам приходилось видеть полотна старинного художника Рериха? В них столько света, столько поэзии… На самом деле и света, и поэзии на Тибете значительно больше. Но об этом – потом.