Он перескакивал с темы на тему по ему одному понятному принципу:

– Я предчувствую беды, – заявил он вдруг. – Это у меня тоже с детства. Сейчас, между прочим, мой внутренний голос молчит, и да замолкнет он во веки веков. Неприятностей не будет.

Потом, аккомпанируя себе шлепками по карману, в котором звенела мелочь, он спел нам тягучую и монотонную песню про человека-волну и заявил, что она станет нашим первым хитом.

Еще он спросил нас:

– Вы читаете фэнтези?

Оказалось, что я и Чуч читаем, а Пилецкий – нет.

– А вы знаете, почему этот жанр так популярен?

Мы промычали в ответ что-то некзистое, и Петруччио, пропустив наше мычание мимо ушей, продолжил:

– Объясняю. Этот жанр будит в нас генетические воспоминания. Ведь люди – одичавшие волшебники, потерявшие ключ к включению своей магической силы. Наш мозг – машина, способная совершать чудеса, но мы забыли, как ею пользоваться.

– Какие, например, чудеса? – скептически спросил Пила.

– Например, все чудеса, которые совершал Иисус Христос, – пояснил Петруччио. – Несмотря на то, что ключ утерян, однажды случилось, что человек все-таки «активировался» сам. Не буду также отрицать, что это был и Промысел Божий.

– А где доказательства? – продолжал капризничать Пилецкий.

– Доказательства? Сам понимаешь, они могут быть только косвенными. Например, одежда. Почему все животные носят «природную одежду», и только человек голый? Как эволюция могла привести к потере того, что явно необходимо? Естественно предположить, что отказ от шерсти – разумный выбор человека.

– Зачем? – удивился я.

– Затем, чтобы когда угодно менять свои «шкурки». Носить разные цвета и фасоны.