Типа того, что перекачивает красоту нашего Среднего мира в Нижний мир – мир мертвых. Ну, с этими мирами все, конечно, сложнее – я в них, наверное, до конца никогда не разберусь. Считается, что сам я пришел из Верхнего мира, где обитают еще не рожденные, – из будущего то есть. Посвящение в воины у них тут сложное и многоступенчатое, но я почти все сдал экстерном, только от одного не отвертелся – пришлось клиническую смерть на вкус попробовать.

А еще мне очень помогло, что, когда мы с этим прибором вляпались, у меня, видать, что-то в мозгах повредилось. Во-первых, память как-то так обострилась, что можно вспомнить все, что в жизни хоть раз мельком видел, читал или слышал, – да в нашем мире я бы с такой памятью за пару лет академиком стал! А во-вторых, стал я всех понимать, кто хоть что-то соображает – от евражки до мамонта. Ну, и они меня, соответственно. Только трудно это, сосредоточиваться надо, и голова потом сильно болит. Вот, скажем, язык кроманьонский я, наверное, за пару недель выучил, даже стихи писать на нем начал, а до этого мы с Бизоном через ментальный контакт общались. А как язык освоил, с таким контактом сразу напряженка возникла – или то, или другое, а вместе не бывает.

– А бабу тебе дали? – поинтересовался Юрка. – Толстую и волосатую?

– Да, – согласился Семен, – здешние Венеры не по парижской моде скроены. Но нашлась одна… В общем, не твое дело!

– Ах, какие мы скромные, какие стеснительные! Не больно-то и хотелось! И стали они жить-поживать да добра наживать! Все, что ли?

– Что ты! – улыбнулся Семен. – Это только первая серия.

– А много их? – спросил Юрка, озабоченно разглядывая содержимое бутылки. – Надо, чтоб до конца хватило.

– Да пей! – махнул рукой Семен. – Пока не больше двух, а третья только завтра начнется. Или, может, уже сегодня, но не раньше чем проснусь.

– Тогда ладно, – согласился Юрка. – За твое здоровье. – Он влил в рот сразу граммов двести, проглотил, занюхал и добавил: – Сексуальное, разумеется.