Убей меня, если хочешь, господин — так эта раса представляла себе идеал субординации.
Свита Элкизера (Мартинес с трудом удерживался, чтобы не сказать «свора») повторила жест своего предводителя. Вытянувшись по стойке «смирно», они доставали до подбородка Эндерби — по размеру тела они больше всего походили на очень крупных собак.
— Вольно, господа, — приветливо произнес Эндерби и принялся обсуждать с Элкизером, какие из крейсеров его эскадры окажутся в полете в момент смерти великого господина — и, само собой разумеется, самоубийства самого Эндерби. Все осложнялось тем фактом, что никто не знал, когда именно наступит смерть великого господина, хотя все были уверены, что ждать ее уже недолго.
— Надо успеть закончить все дела, — сказал Мартинесу Эндерби после того, как теплокровные рептилии отправились по своим делам. — Ты не возражаешь, если я попрошу тебя помочь мне в моих приготовлениях?
— Конечно нет, милорд. — Значит, черт подери, встречу с прапорщиком Амандой Таен придется отложить.
— Мы не знаем дня, — продолжал Эндерби, — но когда это произойдет, мы должны быть готовы.
Мартинес почувствовал, как на него опять навалилось уныние.
— Да, милорд, — ответил он.
В офисе Эндерби мягко пахло чем-то душистым, вроде ванили. Он располагался в юго-восточном крыле штаба, с закругленным окном, простирающимся сразу на две стены. Из офиса открывался роскошный вид одновременно и вниз, на бескрайний, раскинувшийся по планете нижний город, и вверх, на кольцо ускорителя — тонкую серебряную полосу, прорезающую зеленоватое небо, опоясывая всю планету.
Но Эндерби был равнодушен к красотам открывающегося из окна вида. Он располагался на своем рабочем месте спиной к громадному окну, лицом ко внутренним помещениям штаба и почти опустевшему великому прибежищу господ, к своим непосредственным обязанностям.
Здесь Мартинесу каждый раз приходилось подавлять в себе восторг перед грандиозным видом за окном. У Эндерби был дар оставаться равнодушным ко всему, кроме непосредственных обязанностей, а Мартинес легко отвлекался. Он мог бы целыми днями глазеть наружу.