- А крылья, крылышки на что? Наших мускульных усилий чуть-чуть не хватает, чтобы свободно парить на крыльях. Нужна подъемная сила. Тогда полетаем!

- Да будет так, - благосклонно согласился Темин.

В два прыжка он достиг каменного стола с выбитыми на нем полустертыми рунами (на этой плите не иначе как трапезовали варяги) и принялся уплетать завтрак.

Третий день они стояли на берегу укромного лесного озера, где все было наслаждением - еда, солнце, рыбалка, шум сосен, само дыхание, наконец. Как это, оказывается, замечательно - дышать! Или валяться в траве. Ходить босиком. Пить родниковую воду. Подставлять тело солнцу. Удовольствия каменного века, черт побери, не жаль ради них машину, которая прошла сюда, как танк, и теперь стоит, отчужденно глядя на все белесыми фарами.

Зорьку они проспали, ну да ладно. Их уже сжигало нетерпение. К счастью, сполоснуть кружки и протереть миски песком было делом нескольких минут.

- Проклятье... - беззлобно выругался Темин. Сталкивая лодку, он оступился и нога ушла в вязкий ил. - Почему нам так неприятна эта жижа? сказал он. - Герр профессор, нет ли у вас случайно гипотезы и на сей счет?

- Есть, - отозвался Игин. Он сидел на корме и рассеянно улыбался. - В нас живет память тех существ, которые триста с лишним миллионов лет назад выбирались из моря на сушу. Бедняги столько раз задыхались на топких берегах, что эти муки запечатлелись в генотипе потомков...

- Ну, знаешь! - Темин налег на весла. - Обычное объяснение, по-моему, куда справедливей. Мы не любим топь, потому что в ней опасность. Поражаюсь твоей способности превращать очевидное в тайну и простое объяснение подменять невероятным.

- А что мы знаем о простом и невероятном? - Профессор уже размотал удочки, но ему никак не удавалось насадить верткого червя, и ответ прозвучал чуточку раздраженно. - Вода под нами - это просто? В корнях деревьев она имеет одну структуру, в листьях - другую, здесь - третью. Без нее нет жизни, но чистую, совершенно чистую воду пить в общем-то нельзя. И так во всем. А ты мне говоришь... Ай!