- Можно, - подумав, ответил Игин. - Можно, но не нужно.

- Почему?

- Во что бы тогда превратилось ужение? В вытаскивание. В дело. Прелесть любого занятия - в его неопределенности.

- Темно вы говорите, герр профессор!

- Куда ясней! Почему интересно искать грибы и скучно копать картошку? Потому что картошка - это верняк, а грибы - нет. Неисполнение желаний мы считаем злом. Но каким страшным злом было бы немедленное исполнение всех желаний!

- А я сейчас, кажется, минутами жизни платил за каждый клевок! Сменим место?

- Не возражаю.

На новом месте, у камышей, их удочки также поникли над ослепительной водой, как и на старом. Темин и наживку менял, и поплавок шевелил, и хлебные крошки сыпал - все напрасно. Глубины, казалось, вымерли.

Не выдержав, он повернулся к удочкам спиной и вытянул ноги.

- Ведь ходит же! - сказал он возмущенно. - Ведь много же ее! Неужели она так сыта, что на вкусного, свежего червя ей и глядеть неохота?

- А может, ей сейчас интересней созерцать, - спокойно заметил профессор.

- Кого созерцать - червя?

- Хотя бы.

- Да зачем ей созерцать-то?

- А зачем животным спать?

- Ну, это понятно. Для восстановления сил.

- А тебе не приходило в голову, что сон - весьма странное явление? Во сне животное беззащитно. Так? Так. Быть может, сон неизбежен физиологически? Доказано, однако, что такой неизбежности нет. А раз у бессонных, так сказать, существ есть преимущество над сонями, то почему эти последние не погибли? И даже резко преобладают? Потому, очевидно, что сон дает какие-то особые преимущества, куда более существенные, чем недостатки. То же самое, очевидно, и с созерцанием.

- Уф! - Темин помотал головой. - Никак не могу понять твоей страсти фантазировать по любому поводу. Ты же ученый.

- Вот именно.

- Что именно?

- Ученый и должен фантазировать.

- А я-то думал, что он должен ставить эксперименты, логически выверять каждый свой шаг и все такое прочее.