И еще мы ограничены, в общем-то, Землей, ближним космосом, где, естественно, не может проявиться все разнообразие природы. Глубины вселенной мы едва различаем. Но зачем из-за этого ограничивать поле мысленных экспериментов? Если бы у нас было не четыре, а четыреста удочек, то даже сейчас у нас бы клевало. Метод, которому многие следуют бессознательно, я применяю осознанно. В неведомое я стараюсь закинуть как можно больше удочек, любых, подчас наобум, куда никто никогда не закинет. Порой я говорю дичь? Возможно. Но еще никому не удавалось развить способность без тренировки. Сознаюсь: здесь, на отдыхе, я широко открываю шлюзы, потому что ты не исследователь. Среди коллег я предпочитаю не рисковать репутацией серьезного ученого.

- Это попахивает конформизмом.

- Есть правила рыбной ловли, и есть правила научной благопристойности.

- Да, понимаю. Слушая твои дикие парадоксы, даже я порой себя спрашиваю - всерьез он или смеется?

- Неизвестное и должно быть парадоксальным, иначе это общее место.

- Хм... Хочешь, я тоже выдам дикий парадокс?

- Еще бы!

- Ты заклинаешь явления.

- Как, как? - Лодка под профессором заколыхалась. - Заклинаю? А знаешь, ведь это неглупо! В чем смысл многих табу - не поминай дьявола, не произноси имя злого духа? В убеждении, что слово материализует призраки воображения. Чепуха, конечно, но дыма без огня не бывает. Древние смутно чувствовали в этом какую-то правду, мы сейчас понимаем какую. И заклинаем по-научному. Спасибо за парадокс.

- К вашим услугам, герр...

Темин рванулся, едва не опрокинув лодку. Клевало! Вмиг были забыты все рассуждения по поводу науки, и сама наука, и профессор с его парадоксами клевало! Энергично, уверенно. Темин подсек и, трепеща от восторга, выбросил в лодку приличного окуня.

И началось! Брало с налета, на любого червя, на огрызок червя, на видимость червя. Это было какое-то неистовство. Добро бы попадались только окуни - подошла стая, все ясно. Но попадались и плотва, и подлещик, даже щуренок повис на крючке.