Д. Лурье, так, с другой стороны, и всегдашнюю его готовность к признанию ошибок, не осужу критика строго и в том маловероятном случае, если кое-где им несколько огрублены нюансы. Возмущает, однако, развязность тона и, не побоюсь этого слова, пещерное невежество некоторых отозвавшихся фэнов. Жизнь, слава Богу, все расставила по местам, выстроив пишущую братию по ранжиру. Лучшим, талантливейшим писателем нашей эпохи, бесспорно, является Сергей Лукьяненко. Возможно, меня попрекнут излишним сервилизмом? Что ж, не скрою: я многим обязан Сергею Васильевичу, назвавшему меня "бесспорно талантливым"; такое признание дорогого стоит, и мне трудно быть беспристрастным. Но ведь так гласят и рейтинги! А глас народа - глас Божий, я же, как человек не без опыта, споров с двойным гласом чураюсь. Да и закоренелый атеист, свято чтущий заветы Маркса, согласится: мощь и величие лучезарного гения подтверждены суровыми законами рынка. Тиражи и переиздания говорят сами за себя (причем, в отличие от прочих чемпионов раскупаемости, скажем - Ю. Петухова или почти забытого Э. Малышева, никому и в голову не приходит обвинять Лукьяненко в "самсебяиздате"). Кто в силах сравниться с ним? Нет таких. Разве что уже почти обогнанный им Головачев да быстро догоняющий его Васильев. Вот птица-тройка, несущая отечественную словесность в 21-й век, вот алмазный венец постсоветской культуры, вот зеркало ее потребителя, и более чем символичен тот этимологически неоспоримый факт, что даже и фамилии-имена-отчества сего Тримурти, проистекая из термина василиос, мечены знаком царственности! К слову. Говоря о Большой Тройке, нельзя исключать и телеологического детерминизма. Ведь еще Св. Фома Аквинский, характеризуя три Божьи сущности, составляющие неразделимую троицу, указывал: Бог-Отец - пресущ и сущ, т.е. сам из себя исходит сквозь время и лишь одному себе подобен (не так ли и Головачев, который Василий Васильевич и ни на кого не похож?), Бог-Сын - сущ единосущно Отцу, но, воплощенный, являет образ Его среди смертных (не так ли и Лукьяненко, который Васильевич, хотя и не Василий, и единосущен Головачеву, являя образ Его, недостижимого, в собрании верных?), а Бог-Дух Святой пресущ, как эманация Отца, к возлюбившим Отца и Сына нисходящая (прямая и явная аналогия с Васильевым, изначально от Василия исходящим, эманирующим трудолюбие, яркость стиля и усидчивость Головачева и легко нисходящим к фэнским посиделкам!).