Поначалу мне было трудно на гражданке и вовсе не потому, что я привык к воинской дисциплине. Как раз ею в наших отрядах даже и не пахло, за что нас всегда нещадно дрючило начальство. Просто надо мной посмеивались все, кому не лень. В том числе и профессора, считавшие моё стремление закончить академию — пустой блажью. Они, видите ли, полагали, что мне было бы куда уместнее отслужить полные двадцать пять лет, пройти курсы повышения квалификации, получить серую книжицу вместо диплома с корочкой из золочёной малиновой кожи, и на этом успокоиться. То, что с "волчьим билетом" я смогу устроиться на приличную работу не раньше, чем лет через пятьдесят, если и того не больше, никого из них особенно не волновало. Не волновало их и то, что я был самым успевающим студентом на девятом курсе, которого о чём не спроси, всегда отвечает без малейшей запинки, да, ещё и был силён, как маг, просто не в меру.

Однокурсники меня сторонились, а однокурсницы и вовсе шарахались, словно от чумного, хотя уродом меня нельзя назвать и галантности мне было не занимать. Единственное, что хоть как-то мирило меня с этими молодыми дамами и господами, так это то, что я прекрасно знал всех влиятельных особ при дворе императора, его самого, а также всех его детей, внуков и правнуков, многие из которых были моими близкими друзьями уже только потому, что тоже служили в спецназе. А ещё меня выручала моя единственная награда, которую мне было разрешено носить — "Бриллиантовые мечи" лучшего фехтовальщика империи. Её я, разумеется, не носил каждый день, зато в петлице сначала моего мундира, а позднее костюма гражданского фасона, всегда блестела золотая розетка, прилагающаяся к этому почётному ордену. В академии магии к этой награде относились с уважением, ведь ею награждали не только военных, но и гражданских лиц.