Маленький отряд поисковиков был заброшен сюда еще вчера утром. Самолет выбросил парашютистов над сырой марью, при этом двое ребят, пробив торфяную корку, здорово вывозились в болотной грязи и вымочили свою одежду. Но лучшей площадки в этих местах попросту не найти; от выхолощенного русла ручья пришлось бы идти гораздо дольше, а приземление на каменную осыпь чревато неизбежными переломами ног. После окончания марш-броска, выйдя в заданный район, оперативники прочесывали его вот уже на протяжении тридцати часов. Поисковые работы не остановила даже темнота. В этих высоких широтах в июне можно было различать крупный текст даже в полночь, а, кроме того, у каждого был прибор ночного видения с запасом батарей. Максимум, что они могли себе позволить – полуторачасовой привал неподалеку от наледи.

Однако поиск никаких результатов так и не принес. Отряд спугнул одинокого изюбра, нашел несколько следов давних кострищ, засыпанный разведочный шурф и россыпь старых бутылок возле геодезического знака. В это пустынное место они шли с надеждой на более значительные находки – здесь виднелся некий странный белесый предмет в окружении сверкающих блесток. Но, при ближайшем рассмотрении, он оказался обычным медвежьим черепом, надетым на ржавую перфораторную штангу, вбитую в отвалы старой геологической траншеи. При ее проходке взрывы засыпали всю округу крупными пластинами светлой слюды, она и давала такие странные отблески.

Командиру смертельно хотелось присесть рядом со своими ребятами, ходьба по этим проклятым камням вымотала его до дрожи в коленях. Но приходилось крепиться, не выказывать вида. Иначе придется потерять часть самоуважения, ведь эта зеленая девушка, навязанная в группу незадолго до вылета, держалась с таким видом, будто находится на прогулке в городском парке.