С тех пор, как в прошлом году во время практики Славке пришлось поработать в тюремной больничке, он твердо усвоил, что у "опущенных" ничего брать нельзя. Иначе и сам становишься...

Курить хотелось зверски и, лелея надежду всё же получить заветный чинарик, он с надеждой спросил.

- Мужик, ты шутишь?

- На панадоле он меня подловил. - Петька нервно затягивался, не замечая, что алый огонёк давно уничтожил "границу", за которой сигарета переходила в полное владение товарища.

- Я так и знал. Сколько раз говорено было - не зарывайся. Меру знай. -

Славка с сожалением следил, как тает, клубясь лёгким ароматным

дымком последняя "кэмэлина".

Словно спохватившись, признавшийся Петька поспешно протянул чинарик

товарищу.

- Ты... Я...

Славка, как бы невзначай, отстранился ещё дальше.

- Брезгуешь? - В голосе сидящего напротив послышалась обида. - Я же с тех пор осторожным стал. Ты разве не понял?

- Ну, было что-то такое... - Неопределённо промычал Славка.

- Правда? - Обрадовался Петька. - И воодушевлёный добавил. - Ты ведь

теперь тоже... Так что бери, не стесняйся.

Уразумение того факта, что "не знание чего-либо не освобождает от ответственности" заставило Славку побагроветь. Растерянность, в которую его повергла ужасная правда, сменилось страхом, что всё станет известно в общаге. Что-что, а гуманизм будущих эскулапов он знал хорошо. Так же, как и способность к состраданию. И не питал на этот счёт никаких иллюзий. Нет, конечно, это не смертельно. Но всё же, отношение к нему товарищей кардинально изменится. Прощайте дружеские вечеринки с пивом и Травкой. И никто не поделится лёгким наркотиком с пацаном, внезапно ставшим парией. А всё из-за этого... Мало ему было того, что у больных тырили. Нет же, в сейф полез.