приободрившегося старца.
- Ой, соколики, спасибо вам. Ведь всё как рукой сняло! Как рукой, дай Бог вам здоровья, дай Бог, - Дед поставил кювету на плитку и, расправив плечи, направился восвояси, по-прежнему гнусавя под нос.
Славка оглянулся и обнаружил, что не замечает Петьки. В дверь выйти он
никак не мог. Окно же на пятом этаже... Разве что, и впрямь, полетать решил.
- Ты чё разлёгся, урод? - Споткнувшись об валяющегося на полу Петьку
рассвирепел он.
- От урода слышу. - Давясь беззвучным хохотом, еле смог выговорить он. Схватив за шиворот несерьёзного Петьку, он рывком поднял его на ноги. И,
глядя в ухмыляющуюся рожу, разжал руки, с громким стуком уронив товарища обратно. Хорошо ведь человеку. Пусть побалдеет.
- Ты чего? - Насуплено пробормотал обормот. И невдомёк обормоту
бормочущему было, что являет он собой живой пример, называемый умными людьми звучным словом Аллитерация. Да и не до филологических тонкостей ему сейчас, поскольку ушибся здорово.
- Так смотрю, хорошо же челу. Нехай, думаю, оттянется по полной.
Петька, недовольно сопя, встал и, запахнув халат, буркнул.
- Ну, пошли, что ли?
Идти Славке никуда не хотелось. Но и отказываться, рискуя репутацией и
перспективой вылететь с третьего курса, он не стал.
Коридор, в обычные дни пробегаемый за пару шагов в этот раз показался изумительно длинным. Не коридор, а просто тоннель какой-то. Да ещё единственная, к тому же мигающая лампочка навевала тоску. Казалось, в воздухе вот вот раздастся зуд, похожий на скрежетание напильником по стеклу. Половицы противно скрипели и, в довершение ко всему, на одном из этажей со звоном хлопала форточка. И впрямь, что-то внешний мир разгулялся. Ох, не к добру.
У выхода на лестницу парни наткнулись на облезлую больничную достопримечательность. Крысу Маньку. Как тот Митридат, она по очереди перепробовала все яды, которыми потчевали её сердобольные санитары, и осталась равнодушна к этим изыскам. Негурманистая какая-то зверюга попалась. Но к ней привыкли и даже нашли применение. В одомашненную любимицу кидали на меткость башмаки все, кому не лень. И, само собой, делались ставки.