Девушка вдруг жалобно сморщилась и всхлипнула, кривя губы, после чего тихонечко прошептала:

— Я сама не хотела, чтобы дом продавали. А теперь…

Я сочувственно вздохнул и щедро плеснул собеседнице в бокал изрядно остывшего вина. Таша благодарно улыбнулась и сделала маленький глоток.

— Позволь, я угадаю, — произнес я, давая возможность девушке хоть немного успокоиться. — По завещанию отца именно ты стала наследницей дневников прадеда. И после оглашения этого решения вокруг тебя стали происходить загадочные вещи. Не так ли?

— Не совсем, — качнула головой Таша. — По последней воле отца мне отошел дом. О дневниках в завещании не было ни слова. Их вообще не нашли, хотя перерыли весь кабинет и спальню отца. Особенно усердствовал, конечно, брат. Кстати, он тоже вряд ли может считать себя обделенным. Даже наоборот. По воле отца Дирон получил все денежные сбережения нашей семьи. Думаю, они намного превышают нынешнюю стоимость дома.

— А твоя мать? — поинтересовался я. — Или ей ничего не досталось?

— Моя мать умерла, когда мне не было и года, — сухо проговорила Таша. — Воспаление легких. Правда, отец быстро женился во второй раз. Мою мачеху зовут Бирия. Ты, наверное, не поверишь, но это весьма милая женщина. Конечно, особой любви ко мне и Дирону она никогда не проявляла, но это вообще не в ее характере. Бирия очень замкнутая и молчаливая. Однако и дурного слова от нее мы никогда не слышали. По завещанию она получила щедрое пожизненное содержание; кроме того, я не имею права выгнать ее из дома. Как и остальных родственников, которые там проживают в настоящий момент.