В действительности я отправился в комнату матери. Стоит признать, делать этого мне совершенно не хотелось. У леди Аглаи, упокоившейся больше десяти лет назад, при жизни был такой взрывной темперамент, что легенды об этом до сих пор блуждают по окрестным селам и деревням. Помнится, однажды какой-то неразумный крестьянин решил продать в замок несвежую рыбу, полагая, что знатная дама вряд ли опустится до выяснения отношений и возврата денег. Как же жестоко он ошибался! Матушка отыскала горе-дельца и собственноручно отхлестала его тухлым карасем по щекам, ради такого случая не побрезговав замарать холеные ручки.

Именно тяжелый характер и стал причиной бурной загробной жизни моей матери. Проклятье Темного Бога, из-за которого мужчины рода Сурина долго не могли упокоиться после смерти, никогда не распространялось на женскую половину семейства. Этим обстоятельством, видимо, и решил воспользоваться мой отец, барон Савиш, когда матушка застукала его на сеновале с дородной крестьянской девкой. Конечно, батюшка мог бы оправдаться, что до непосредственного процесса измены у них дело не дошло, ограничившись лишь бурной прелюдией, но, зная норов своей жены, он от страха даже слова не сумел выдавить из себя. Более того, тотчас же малодушно удалился в земли мертвых, говоря совсем простым языком — умер на месте от разрыва сердца. Девка, естественно, крик подняла и, путаясь в задранной юбке, убежала куда глаза глядят, здраво рассудив, что разобиженная и обманутая супруга барона теперь ее вообще со свету сживет. Несмотря на невысокий рост и хрупкое телосложение, леди Аглая была знаменита на всю округу скорой расправой и очень тяжелой рукой. Правда, она быстро отходила и щедро оплачивала слугам постоянные оплеухи и затрещины, но в данном случае вряд ли речь зашла бы о прощении.