Таша тут же, словно по команде, замолчала, уткнувшись лицом в подол платья. Лишь от беззвучных рыданий тихонечко вздрагивали ее плечи.

— Так-то лучше, — удовлетворенно заметил я, оглушенный внезапной тишиной.

Девушка всхлипнула в последний раз и боязливо посмотрела на меня глазами, полными слез.

— Значит, так, — спокойно произнес я, пытаясь не сорваться на крик — настолько меня достала своими истериками плаксивая девчонка за неполные сутки, — условимся по-хорошему. Еще один приступ слез — и наш договор будет расторгнут. Пойдешь искать себе другого дурака, который согласится на эту работу совершенно бесплатно. Это во-первых. А во-вторых, ты немедленно рассказываешь, что забыла у меня под кроватью. Только не надо сказок про потерянные сережки — все равно не поверю.

Таша сначала вновь привычно наморщила носик, намереваясь в очередной раз залить все вокруг потоками слез, но быстро передумала, увидев крайне скептическое выражение моего лица. Вместо этого она встала с пола, гордо отряхнула платье и уселась напротив меня. Голос ее еще недвусмысленно дрожал, но на плач не срывался, когда она быстро затараторила, торопясь выполнить мое второе условие:

— Я искала дневники твоего прадеда. Того самого, который некогда враждовал с Северянином. Подумала, что в них сумею найти хоть что-нибудь… Понять, что именно случилось с отцом.

Я задумчиво хмыкнул. Так-так-так, мое первоначальное предположение, что Таша в курсе непростых отношений между нашими семействами, оказывается, является верным. Тогда совсем непонятная вещь получается: почему она кинулась за помощью именно ко мне? Или с самого начала знала, что я не буду мстить за былую обиду прадеда? Возникает закономерный вопрос — откуда такая уверенность?

— Почему ты сразу не сказала, что именно тебе нужно? — сухо спросил я. — Объяснила бы все, попросила помощи. К чему такие тайны?