— Шакал, — тихо прошипел Скамандрос.
— Зазнайка, — несколько громче парировал Скерриким.
Артур задумался. Он хотел увидеть, что произошло, но не хотел причинять страдания и без того пострадавшему Жителю.
— Скамандрос, вы можете показать нам то, что мы хотим увидеть, не причиняя ему боли?
— Именно так, сэр, — подтвердил Скамандрос, выпячивая грудь.
— Скерриким — эксперт, — произнесла Первоначальствующая Госпожа. — Лучше пусть он…
— Нет, — тихо отрезал Артур. — Этим займется Скамандрос. На этом все, мистер Скерриким, большое спасибо.
Скерриким бросил взгляд на Госпожу. Та не шелохнулась и не подала никакого знака, который Артур мог бы разглядеть, но Житель в шапочке поклонился и исчез.
Скамандрос присел рядом с чемоданом и красной бархатной тряпицей стер то, что Скерриким написал на лбу Марсона. Затем он достал собственную чернильницу и фазанье перо и написал что-то другое.
— Отодвиньтесь, — скомандовал доктор нескольким чиновникам. — Изображение возникнет как раз там, где вы стоите. Надеюсь, вам не больно, Марсон?
— Ни капельки. Только нога чешется, но у меня ее все равно нет.
— Превосходно. Откройте глаза чуть шире, еще чуть-чуть… очень хорошо… подержите их так. Сейчас я вставлю спички, и мы продолжим.
Чародей поднялся и произнес слово. Артур почти увидел его буквы — колебания воздуха вышли изо рта Скамандроса. Сила заклинания отозвалась покалыванием в суставах мальчика, и какой-то частью своего существа он понял, что некогда, очень давно, он ощутил бы боль. Теперь же его тело приспособилось к магии и привыкло к силе.
В глазах Марсона зажглись крохотные огоньки, и вдруг вперед ударили два яростных луча света, расширяясь, обретая цвет, танцуя, словно безумный художник писал картину световыми потоками.
В воздухе возле стола возникло изображение, спроецированное широко открытыми глазами Марсона. Широкий экран, как в кино, примерно четыре на три метра, показывал участок дна Ямы в Дальних Пределах — глубочайшую дыру в земле, которую вырыл Мрачный Вторник, стремясь добывать все больше и больше Пустоты. Его не волновало ни то, насколько это опасно, ни то, насколько это ослабляет основы Дома.