Мы быстро напали на общую тему для разговора. То, что интересовало нас обоих - русский рок. В нем она разбиралась отлично, гораздо лучше меня. Причем о многих довольно известных рокерах Ники упоминала, как о своих знакомых и друзьях. Сначала я подумал, что она притусованная фанатка, но потом по нескольким проскользнувшим фразам понял, что она играет сама. У нее была своя рок- группа, которая даже записала один альбом. О нем Ники с кривой ухмылкой сказала:

- Да, фигово продавался. Все хвалят, но никто не берет - говорят, неформат. Так и раздали по друзьям и знакомым.

- А как записали? - заинтересовался я. - Это же наверно дорого?

- Папа дал денег, - сказала Ники равнодушно.

Наверно, врет, подумал я. Впрочем, почему бы и нет? Мелких рок-групп в Питере как тараканов, и в Москве наверно, то же самое.

Мы прошли уже почти до конца Липовой аллеи, и впереди замаячил железнодорожный переезд, когда Ники неожиданно повернулась ко мне, заглянула в глаза и спросила совершенно другим тоном:

- Леша, был ли ты когда-нибудь влюблен?

Я ошалело взглянул на нее:

- Чего?!

- Влюблен - страстно и безнадежно? Без всякой надежды на взаимность? И при этом - ты находишься с НИМ рядом каждый день, а иногда и ночь. Смотришь на него, вдыхаешь его запах, прижимаешься к нему плечом - и при этом точно знаешь, что тебе НИЧЕГО не светит?!

- Он что, голубой?- ляпнул я.

Ники бросила на меня бешеный взгляд.

- Нет, это я так... подбодрить тебя хотел!

- Меня невозможно подбодрить, - страдальчески произнесла она, устремляя взор к облакам. - Я схожу с ума... Вчера я приняла решение - все, хватит! Нельзя так мучиться! Я письмо ему написала, где призналась во всем, а он... - раздался всхлип, - он послал меня подальше! Он сказал, что "больше не желает этого слышать", и что "я его раздражаю"! Представляешь, какой ужас? Но что мне делать? Он - моя жизнь. А теперь мне остается только умереть!