- За твое возвращение!

Мы чокнулись тяжеленными кружками. Горьковатый, почти черный "Гиннес" был роскошен. В кружке плотной шапкой стояла шелковистая пена. Выхлебнув полкружки, я с азартом принялся за закуски. Ники с любопытством вертела головой, изучая паб.

- О, смотри! - она ткнула пальцем в маленькое возвышение для живой музыки в углу. - Пианино!

Пианино было лакированное, украшенное бронзовыми подсвечниками. Ха, а подсвечники-то явно неродные, не особо аккуратно привинченные шурупами. Я сказал об этом Ники, она вгляделась и захохотала:

- Да это же "Красный октябрь!" У меня такое было в детстве. Ух, проклятый гроб с музыкой!

- И стиль не выдержан, - поддакнул я. - Какой еще "Красный октябрь" в ирландском пабе? Халтурщики! А еще пиво продают по двести рублей кружка!

Некоторое время мы с удовольствием ели и пили. Я окончательно удостоверился, что Ники не утопленница - не бывает у мертвецов такого аппетита. Народу за столиками почти не было, от силы человек десять - то ли слишком дорого, то или слишком рано. За стойкой скучал бармен в зеленой бандане.

Заиграла негромкая музыка. Я насторожил уши, но ничего специфически ирландского не услышал - просто включили радио. Но песня была приятная. Романтическая мелодия, тревожный и нежный женский голос:

- Позабытые стынут колодцы

Выцвел вереск на мили окрест

И смотрю я, как катится солнце

по холодному склону небес

теряя остатки тепла...

- Вот точно так же мы сидели с Грегом, когда я узнала, что люблю его... - сказала Ники, глядя мечтательным взглядом поверх кружки.