"Март - с водою", - вспомнил я примету. Да уж, воды тут хватало во всех видах.

Яркие огни, дрожащие расплывчатые контуры, сочная чернота. Нереальный мир. Сырой ветер пах бензином. В воздухе висела водяная пыль, с неба моросило.

Выйдя из ворот института, я перешел улицу и увидел, что приближается трамвай. До остановки было шагов десять. Обычно я ходил домой дворами, но по такой мерзкой погоде решил немного подъехать.

Пропустив выходящих, я вскочил в переднюю дверь и остался стоять на ступеньке. Трамвай шел от метро в спальный район, и был полон народу - не то, чтобы битком, но контролеру из конца в конец пройти нелегко. Бабища в оранжевой жилетке как раз ломилась из дальнего конца вагона с криками "предъявляем-оплачиваем!", но я прикинул, что до меня она добраться не успеет. Тогда я утратил к ней интерес и принялся рассматривать людей. Точнее, мысленно перебирать пассажиров, деля их на хищников и жертв. Вокруг тряслись сплошь жертвы - с серыми, утомленными, беспомощными лицами, с характерными потухшими глазами. Прямо овчарня на колесах какая-то.

Вдруг взгляд зацепился за девушку, стоящую в паре метров от меня, на ступеньке у средней двери. Она сбила меня с толку - я понял, что не могу ее отнести ни к первым, ни ко вторым. Да - определенно не к жертвам, и никак не к хищникам!

"Вот же он, передо мной - третий вариант!" - подумал я, и с энтузиазмом уставился на нее во все глаза, пытаясь понять, чего в ней особенного.

Лет ей было около двадцати, или даже поменьше. Судя по одежде, девушка была готкой. Или из этих - как их, - эмо? Я не особо разбирался в молодежных субкультурах. Нет - самая натуральная готка. Никаких там розовых мишек на сумке и прочих финтифлюшек, вся в строгом черном. Не в траурном, а с оттенком сумрачной роскоши. Черная с серебром кожаная одежда, черные волосы. Глаза тоже черные, большие, мрачные-мрачные. Стоит, слушает плеер, и о чем-то думает.