От отчаяния щуплый, низенький режиссер сильно стукнул кулаком в стену. Забродов слегка шевельнул бровью.

– Извини.

– Ничего, дом старый, стены крепкие. Его даже тротилом не так просто развалить.

– Ты в методе своем уверен?

– Да. Никакого яда. Но чрезмерная доза сильнодействующего лекарства может с такой же гарантией отправить на тот свет.

– Они это поняли? Тоже все обнаружили?

Пока держат паузу?

– Знаешь, сколько им вскрытий приходится делать? Если никто не настаивает на особом тщании, тогда дело превращается в пустую формальность.

– Ладно, – вздохнул Фалько. – Давай дальше. План я тебе набросал.

Линии на листке трудно было назвать прямыми, но схема читалась. Лестница, лифт, коридор.

Номера обозначены квадратами, рядом мелким почерком фамилии постояльцев.

– Здесь мои люди, здесь – игроки.

– Где проходит внешняя стена?

Фалько начертил контур.

– Двух человек я поставил в коридоре.

– Вооруженных?

– Да нет, конечно. Я же ничего такого не подозревал! Просто поставил, чтобы не лезли посторонние. Все-таки, прошла такая реклама! Да еще и за режимом надо было следить. А то устроили бы мои финалисты на радостях «лей-пей» до утра.

– Ты, значит, воздержание среди них проповедуешь?

– Сегодня съемки в аэропорту. Они должны быть свеженькими и чистенькими. Чтоб потом народ оценил в кого они превратились. В прошлых шоу ведь как было – вроде люди живут как робинзоны – а шмотье выглажено, ноги у девчонок побриты.

– Куликов, отставной капитан ГРУ, – прочел Забродов фамилию возле рокового номера.

– Женя, нормальный парень. Его я меньше всех подозреваю.

– Надо будет мне срочно с ним увидеться.

– Даже не знаю. Я всеми силами ему внушал, что мужик своей смертью умер. А теперь…

– И еще подбрось мне данные по остальным участникам.

– Это запросто. Они у нас кучу анкет заполняли. Есть еще три видеокассеты, где каждый болтает о себе.