- Говоришь, этот умеет читать и писать? - обратился принц к сузейнскому работорговцу, после того, как осмотрел мои зубы и ощупал мышцы рук и ног. - Я думал, что только эззарианских женщин учат читать, и то только чтобы они разбирали рецепты зелий и заклинания. Не знал, что и мужчинам это дозволяется.

И, тыча в интимные части моего тела кнутовищем хлыста, он обернулся к товарищам с традиционной шуткой, касающейся вопроса кастрации эззарианских рабов:

- Совершенно бесполезные вещи. Сама природа заботится об этом, когда в Эззарии рождается мужчина.

- Но, мой господин, он умеет и читать, и писать, - залебезил сузейниец, бусины, вплетенные в его бороду, застучали в такт словам. Этого раба долго готовили, чтобы он смог служить вам. Он весьма недурно воспитан и для варвара ведет себя вполне примерно. Может заниматься счетоводством, прислуживать за столом, делать тяжелую работу по вашему выбору.

- А он прошел через Обряды? Ничего из этой их магической чепухи не осталось у него в голове?

- Абсолютно ничего. Он в услужении с самого завоевания. Прошел Обряды чуть ли не в первый же день. Гильдия всегда уверена в эззарийцах. Внутри него не осталось никакой магии.

Действительно, никакой. Ничего. Я все еще дышу. По моим венам все еще бежит кровь. Вот и все, что осталось.

Тычки и ощупывание стали грубее.

- Мне нужен раб для покоев, похожий на разумное существо, пусть даже и разумный дикарь.

Работорговец бросил на меня предупреждающий взгляд, но раб быстро определяет для себя те идеалы, ради которых он готов выносить страдания. Годы рабства идут и идут, и таких идеалов становится все меньше и меньше. Я пробыл в рабстве шестнадцать лет, почти половину жизни. Едва ли остались слова, способные задеть меня.

- А это еще что? - Я едва не подскочил, когда кнутовище коснулось рваных ран на моей спине. - Вроде бы ты говорил о его хорошем поведении? Зачем же тогда его пороли? И кстати, почему его хозяин решил избавиться от него?