Полина КОПЫЛОВА

ЛЕТОПИСИ СВЯТЫХ ЗЕМЕЛЬ

ЧАСТЬ 2 (Окончание)

ПРЕДАННЫЕ И ПРЕДАТЕЛИ

...все пространство было наполнено свистящими потоками холода, они пронизывали мозг, выдувая и вымораживая из сознания все, кроме ужаса, ужаса, ужаса... О, как ужасно было падать в эту бездну, никогда не долетая - не долетая - не долетая до дна. О, этот бесконечно повторяющийся кошмар!.. И в какой-то миг она осознала, что не упадет...

Гарью пахло еще долго. Флаги оставались спущенными и отражались в весенних лужах на лиловом бесснежном льду. Весна была мокрая, ветреная, с сизо сыреющими сугробами возле стен. Над рекой чернели пустые дома Дворянского Берега, на льду лежали плоты, на плотах кучами - тела убитых той ночью. Лед растает - поплывут плоты вниз по Вагернали, на страх речным Этарет - тем, кто из них еще жив остался.

Про королеву слышно было мало - болеет и болеет. Но это и по приспущенным флагам видно. Выздоровела бы - подняли бы флаги. Начали было некоторые людишки языки чесать, что, мол, сановники сами правят, смерть королевы скрыв, - их взяли прямиком в Цитадель и доказали им, что они не правы. Вернулись бедолаги и не стали молчать о том, что видели... Через два дня все кумушки Хаара схватились за сердце, жалея королеву...

Окна в ее покоях были занавешены. Ниссагль, будь его воля, скорей занавесил бы зеркала или вовсе их вынес. Но Беатрикс не разрешала. Едва начав вставать, медленно, по-старушечьи переступая, ходила и смотрела в них - в коричневой, как болотная вода, глубине ее встречало испещренное черными пятнами костлявое лицо с натекшими мешками под глазами, а сами-то глаза были тусклы, безразличны ко всему... Она отворачивалась, потом смотрела снова. Закрывалась руками, глядела сквозь растопыренные сизые пальцы. В душе перекатывалось что-то тяжкое, как ртуть. Вспомнился Эринто. Вот сейчас, сейчас бы сорвал он с нее маску. Как расширились бы его глаза, как задрожало бы дыхание... Бедняжка Эринто. Она еще в силах кого-то жалеть? Стало быть. в силах, если ездила к Эзелю. В маске, конечно. Он лежал, глядя мимо нее, кусая губы. Тогда она сказала: