«Держись, мой мальчик, и покажи им, какой ты храбрый. И не позволяй этому вонючему ищейке Готу получать удовольствие, наблюдая за твоими страданиями».

Он снова и снова заставлял голос Меркуда звучать у себя в голове. Но сказать легче, чем сделать. Кстати, когда его наставнику позволили в последний раз его навестить, старик вел себя странно.

Меркуд схватил Тора за руку.

— Ты мне веришь?

— Я всегда вам верил, — соврал Тор. Он слишком много знал о прошлом Меркуда и не сомневался, что ни одного слова старик не произнесет просто так, без оглядки на свою тайную цель.

— Ну, тогда поверь мне снова.

Голос Меркуда, обычно певучий, стал хриплым и низким от боли. Этот парнишка был ему как сын, и старик едва сдерживался, чтобы ничем не выдать страха и беспокойства при мысли о его участи. Впрочем, не только его.

Но что выйдет из этой безумной затеи? Можно ли по-настоящему совладать с подобной силой?

Это последний раз, когда он может обнять этого славного юношу. Юношу, которого он сознательно предал.

Старик быстро и крепко поцеловал Тора в висок, потом встал и постучал своей тросточкой в тяжелую деревянную дверь камеры. Почти тут же она распахнулась, но прежде, чем тюремщик зашел внутрь, Тор заметил слезы в глазах учителя. В этот миг Меркуд повернулся. Казалось, он постарел лет на сто. Теперь он заговорил так тихо, что лишь Тор с его превосходным слухом мог разобрать слова. Впрочем, никто другой все равно бы ничего не понял: это был особый, тайный язык.

— Что бы сегодня ни случилось, доверься мне и слушай только меня. Не шум, не собственные страхи — только меня.

Я приду.

Тор мрачно кивнул. Еще бы поменьше тумана… Ладно, уточнять уже некогда. Тем более что из этой затеи все равно ничего не выйдет.

— Обещай, что будешь сильным — ради нее и ради меня.