Узор на отполированном древке алебарды в руках Дамона Грозного Волка был прост и вместе с тем прекрасен; край лезвия закруглялся мягко, как улыбка. Оно было тусклым даже под лучами полуденного солнца, поэтому казалось притупившимся. Дамон, светловолосый мужчина с пронзительным взглядом, спокойно и пристально смотрел на Золотую Луну.

– Моя вера защитит меня, – прошептала она. Золотая Луна коснулась медальона на груди, символа ушедшей Богини-целительницы Мишакаль, вера жрицы в которую была безграничной. – Дамон, ты сможешь победить Малистрикс! Сопротивляйся!

В комнате послышались и другие голоса – гнома Джаспера, любимого ученика Золотой Луны, Ферил, эльфийки из народа Каганести, кендерши Блистер и морехода Рига. Они умоляли Грозного Волка остановиться и опустить свою смертоносную алебарду. Но Дамон, управляемый волей красной драконицы Малистрикс, продолжал наступать. Повинуясь голосу Малис, звучащему в сознании, он подходил все ближе к жрице.

Золотая Луна сосредоточенно повторяла:

– Моя вера защитит меня. Моя вера… Нет!

Дамон размахнулся, и алебарда нашла свою жертву. Но это была не жрица, а гном, который, пытаясь защитить наставницу, неожиданно встал между ними. Серебристое лезвие окрасилось алой кровью.

– Джаспер… – прошептала Золотая Луна.

На какое-то мгновение алебарда замерла в воздухе, но уже в следующую секунду продолжила свой смертоносный путь, чтобы поразить Героиню Войны Копья.

– Моя вера спасет меня, – повторила Золотая Луна немного громче, но тут же почувствовала холод металла.

Целительница успела лишь удивиться отсутствию боли. Блеск лезвия был последним, что она увидела. Жрица еще слышала голоса Дамона и своих друзей, но они стремительно отдалялись. Золотая Луна покинула Кринн.