Затем он пошел посмотреть на новые, молодые районы. Новостройки Краснобаев любил ничуть не меньше старины. Виделось ему в них новое, устремленное в будущее, движение человеческой мысли и деятельности.

Ходил он пешком, потому что хотел ноги размять, воздухом подышать, да и чтобы время побыстрее бежало, поэтому трамваем не воспользовался. И зашел он в один узкий переулок, где дома совсем старые стояли, бревенчатые, хотя и трехэтажные. Наверно тоже до революции их построили. И как это они так долго простояли? Умели же раньше строить!

Идет мимо них Иван Иванович, вдруг видит из одного окошка, как раз на третьем этаже, из форточки черный дым идет.

– Эге, – смекнул Краснобаев. – Не иначе, пожар.

Оглянулся он, увидел бабушек, которые у подъезда сидели, носки и варежки на зиму вязали и между собой разговаривали. Обратился к ним:

– Гражданочки, а где тут телефонная будка стоит? Мне бы пожарных вызвать надо.

– Пожарных? – встрепенулись бабульки. – А зачем это? Где пожар? Кто горит?

Не хочется их Краснобаеву понапрасну волновать, все-таки люди старые, со слабым сердцем. Мало ли что? А делать нечего.

– Вон на третьем этаже из крайнего окна дым идет.

Посмотрели бабки, сначала решили, что это Петровна блины печет, а они у нее вечно горят и чадят, но потом видят, что дым все сильнее и сильнее, гуще и чернее, всполошились.

– А ведь верно! – закричали. – И впрямь пожар. Да и блины сегодня чего печь, в понедельник-то? Ой, милок, сгорит наша Петровна.

– Так надо бежать ее спасать! – закричал Иван Иванович. – Какая у нее квартира?

– Да ты в ее квартиру не попадешь! – закричала одна самая молодая и краснощекая бабуська. – У нее дверь всегда на три засова закрыта. И выбить ее тоже нельзя. Она же дубовая. Ее еще при царе Николае Втором поставили, а тогда двери не в пример нынешним были.