— Да ведь это обычные бандиты, — возразил Анакин.

Ламинара впала в раздумье.

— Вполне возможно. Но в любом случае Оби-Ван прав: банда головорезов хотела во что бы то ни стало сорвать все переговоры. Но организатор наверняка действовал через подставных лиц. Если нам и удастся отыскать достойного языка, он может абсолютно ничего не знать.

— Кажется, вы правы, — вынужден был признать падаван.

— Так значит, ты был и на Набу? — спросила Баррисс у Скайвокера, устав от рассуждений взрослых джедаев.

— Конечно, — в голосе молодого Анакина сквозила нескрываемая гордость.

Странный он какой-то, подумала Баррисс. Странный, но… не отталкивающий. Судя по всему, его раздирают внутренние противоречия…

Тем не менее, внутренняя Сила чувствовалась за версту, и это внушало девушке особое уважение.

— Скажи, сколько ты в падаванах у учителя Луминары? — спросил он.

— Достаточно долго, чтобы знать одну простую истину: те, кто не закрывают своего рта и без умолку трещат, обычно абсолютно ничего не слышат.

— Ну, прекрасно, — пробормотал Анакин. — Ты же не хочешь, чтобы мы с тобой общались все это время одними афоризмами, не правда ли?

— По крайней мере, речь не будет идти все время обо мне! — огрызнулась она. — Скромность — великое благо. Поверь мне на слово, мальчик.

К величайшему изумлению Баррисс, Анакин пустился в извинения.

— Неужели я говорил только о себе? О, прости пожалуйста! — указав пальцем на две фигуры, шедшие на небольшом удалении перед ними по оживленной городской улице, юноша продолжил: — Учитель Оби-Ван всегда говорит, что я страдаю излишней нетерпеливостью. Видишь ли, я меня такой характер, что я хочу знать все — здесь и сейчас. А иногда — даже вчера! По этой причине мне и не удается порой держать язык за зубами. Что же касается путешествия на Набу — то оно было удивительным! Но это не сравнимо с нашим нынешним заданием… Просто потрясно!