Огомоор был несчастлив. Прохаживаясь, как это принято, в холле апартаментов боссбана, он пытался во что бы то ни стало игнорировать косые взгляды прислуги, клерков, а также домашних рабочих, сновавших по лестницам туда — обратно. Несмотря на то что, занимая должность управляющего, он формально превосходил каждого из них по положению, прислуги, клерки и даже последние кухарки считали своим долгом продемонстрировать ему свое презрение. Даже смотл с голубой кожей, известный более как Иб-Дунн, который славился веселым нравом и неуемной болтливостью, смотрел на нового управляющего с тоской и безысходностью.

Огомоор прекрасно знал, что они сегодня имели повод жалеть его; да, это было действительно так. Дело в том, что к его обязанностям относился личный доклад обо всех происшествиях, происходящих в резиденции боссбана Соергга. Сегодняшние новости, которые следовало доложить хозяину, были весьма неприятными. Огомоор провел утро в страстных молитвах о том, чтобы бог послал либо ему, либо хозяину хорошую лихорадку, желательно с высокой температурой. К сожалению, к полудню оба они находились в полном здравии. Предстоящее событие вызвало среди низшего сословия невиданное доселе оживление; в каждом углу дома велись оживленные обсуждения, которые при виде Огомоора мгновенно прекращались. Когда печальные мысли на время отпускали управляющего из цепких объятий, он искренне удивлялся, насколько быстро плохие новости способны распространяться по свету.