Наставник долго и внимательно рассматривал Глеба, будто стремился отыскать в его облике нечто из ряда вон выходящее.

- Кто сформулировал тебе цель?

- Я сам, - в глубоких синих глазах блеснул дерзкий огонек.

- Ты первый индивид, от которого я слышу подобные слова. Ольга Александровна сказала бы, что ты выбрал дорогу к Диву.

- Каковы мои шансы достичь результата?

Ответом было молчание.

- Полагаешь, задача не имеет решения, Антон?

- Ты стремишься к пределу бесконечности.

Глеб встал.

- Сейчас меня позовут, - медленно произнес он.

- Раул Рут, - раздалось из гостиной.

- Прощай, Антон, - проронил Глеб и пошел к людям.

Дом опустел. Жулавский ходил по холодным комнатам, бесцельно брал и переставлял с места на место предметы, останавливался перед рамами, в которых вились странные узоры Ольгиных картин, и в полутьме подолгу рассматривал каждую. Телефонный звонок настойчиво дребезжал в гостиной. Звук мешал и не призывал.

"Две недели. Еще две недели. Я обниму его. Того, кто выйдет из капсулы. Я буду считать его сыном... или дочерью..."

Алексей Андреевич вздрогнул. Собственная мысль пошатнула привычный образ мышления, а призрак одиночества, подкравшийся из душной темноты коридора, пронзил рассудок животным ужасом. Жулавский поспешно отступил к кабинету. Из-под двери пробивался электрический свет. Там стоял микроскоп, грелись иглы для выжигания нового орнамента, и все же он повернулся к дверям спиной. Пустота, захватившая душу, вытеснила желание творить. Хандра заплетала рассудок липкой паутиной.

Он добрел до библиотеки, запнулся на пороге, но вошел. В кресле перед незакрытым гардинами окном застыла тень. Рука опустилась на клавишу выключателя. Вспыхнул свет.

- Анна сообщила, что добралась хорошо, - доложил Антон.

- И все?

- Передала вам привет. Судя по голосу, она чувствует себя прекрасно... Алексей Андреевич, у девочки теперь своя жизнь. Она выросла. Это было неизбежно.