– Извините, – улыбнулся Абуладзе, – но во время войны мне было несколько лет от роду. И при всем желании я не смог бы находиться в тылу врага.

Он заметил улыбку на лице Ольги, увидел насмешливые глаза Мошерского. И непроницаемое лицо Годлина.

– Я думала, вы старше, – нервно сказала Рита, видя, как откровенно улыбается Эльза Ференсас.

– Мы будем пить кофе в моем кабинете, – поднялся хозяин дома, – скажи, чтобы нам подали туда. Уже второй час ночи, а нам нужно о многом поговорить.

Когда оба банкира вышли, поднялись и их супруги. О чем-то оживленно беседуя, они поднимались по лестнице в свои комнаты. Мошерский вышел на террасу, достал сигареты. Абуладзе тяжело поднялся, подошел к одиноко стоявшей Ольге.

– Вы не знаете, кто такая Карина Виржонис? – спросил Абуладзе. – Кажется, о ней говорил хозяин дома.

– Это его родственница, – пояснила Ольга, – кажется, двоюродная или троюродная сестра. Она обычно приезжает сюда тренироваться. Карина спортсменка, чемпионка Литвы по плаванию. Очень красивая женщина, но хозяйка дома ее, видимо, не любит.

– Может, поэтому и не любит, – заметил Абуладзе, – а почему она не была за ужином?

– У нее режим. Они никогда не спускается вниз позже десяти вечера, – пояснила Ольга, – а где вы ее видели?

– Я просто спросил, – он посмотрел на часы, – уже поздно. Кажется, нам лучше пойти спать. Спокойной ночи. – Он отправился к лестнице, чтобы подняться к себе в комнату.

С балкона его комнаты большой дом Ференсаса был виден почти весь. Удачная его планировка, асимметричное расположение фасада придавали ему редкое очарование. Прямо от входа, расположенного с восточной стороны, можно было пройти в гостиную и в другие комнаты первого этажа. К гостиной примыкали великолепно оборудованная кухня, небольшое складское помещение, комната для горничных и повара. В другом крыле первого этажа находились кабинет Ференсаса и большая библиотека, в которой можно было курить.