Глеб бросил взгляд на вверенный ему компьютер. Аппаратные данные автоклава указывали на перегрузку.

— Процесс остановлен, — доложил ассистент.

Жулавский двинулся к терминалу, за которым наблюдал Глеб.

— Посмотри, что с материалом, — не оборачиваясь, распорядился он. Указание относилось к лаборанту.

— Извините… — Глеб однозначно понял свое состояние: стыд.

Проворонил, — подумал он и диагностировал внутри себя досаду. — Хотя точнее сказать — «прокузнечил».

Новое ощущение родилось где-то в глубинах мозга. Логичная, но неиспользуемая словоформа. Игра слов. Шутка. Юмор. Юмор — сложнейшая эмоциональная конструкция, присущая человеку.

И в тот миг, когда он подумал о важном достижении в саморазвитии, мирное дыхание леса разверзлось громом.

Жулавский подскочил, как на пружине, а Глеб обнаружил себя возле полыхающего автоклава. Рядом в обоженной траве корчились в судорогах останки биологического тела, источавшие гнусный запах жареной плоти.

— В сторону!.. В сторону, тебе говорю!! — Жулавский отодвинул индивида, а сам направил на пылающий аппарат жерло портативного огнетушителя.

Глеб стоял, как окаменевший, и смотрел на погибшего. Мыслей не было. Лишь лавина неосознанных образов и ассоциаций заливала мозг и сознание.

— Он… погиб… из-за меня… — едва смог выдавить он.

И получил звонкую оплеуху.

— Тебя задело? Отвечай!.. Немедленно: диагностика состояния!

— Физические и логические функции в норме, — автоматически отчеканил индивид.

Оплеуха, как он успел заметить, существенно помогла. Мысли вернулись, а вместе с ними и аналитические способности сознания.

— Алексей Андреевич, — начал Глеб, но Жулавский лишь махнул рукой в сторону тропинки, ведущей к коттеджу.

— Иди домой. Ты тут не при чем. Замкнуло где-то… Скажи Антону, чтобы одевался, и быстро шел сюда… Черт возьми! Пять лет работы! Теперь нового лаборанта придется готовить.