- Понятно, - кивнул Макс. Они подошли к лифту. - Я, пожалуй, пройду прямо к нему. Сильвестро окинул его недоверчивым взглядом.

- Большого вреда от этого не будет, - угрюмо процедил он.

Помещение, где находился главный рубильник, оказалось почти пустым, лишь посредине стоял большой письменный стол, а за ним кресло. Возле самой двери, где не действовал барьер из фотоэлементов, стояло еще одно кресло. Макс с облегчением заметил, что оно широкое и удобное.

В кресле за письменным столом сидел Мэтью Лаберро. Макс пристально вгляделся в него. Друзья по многолетней переписке, они ни разу не встречались и даже не общались друг с другом по видеофону. Макс почему-то считал Мэтью высоким и удивился, увидев перед собой человека ростом много ниже себя, почти карлика. У Мэтью было худое, изрезанное морщинами лицо и мешки под глубоко посаженными глазами. Он смотрел на входившего в комнату Макса.

- Разрешите представиться, Мэтью, - сказал Макс. - Я Макс Ларкин. Губы Лаберро растянулись в улыбке.

- За последние дни у меня здесь было вдоволь посетителей, - произнес Мэтью. Говорил он тихо, мягко и настороженно. - Философы, служители церкви и прочие джентльмены, которые прямо и откровенно признавались в том, что заинтересованы в дальнейшем существовании нашей планеты. Неплохо они придумали, заполучив вас. Значит, вы Макс? Год падения Ниневии?

- Шестьсот двенадцатый.

- Да, вы Макс. Не могу сказать, что рад встрече. При наших отношениях нам вовсе не требовалось видеться друг с другом. Быть может, вы решили, что нам следует повидаться, до того как мы... все отойдем в лучший мир? Я теряюсь в догадках, Макс.

- Нет, - ответил Макс. - Я всегда действую только из корыстных побуждений, - он помолчал, не сводя глаз с Лаберро. - Я разочарован. Я-то думал, что в одном мы единодушны: непрошеное вмешательство есть безумие.

- В ограниченных размерах - безусловно. Что же касается тотального вмешательства, так сказать, в космическом масштабе, это несколько меняет дело, верно?