— Черт! Черт! Блин, больно как! — прыгал тот, потрясая правой рукой. — Артур, епона мать! Ты совсем сбрендил?

— В смысле? Что произошло?

— Что? — Антон подул на кулак. — Ничего особенного. Ты окаменел!

Я посмотрел на Антона, покосился на Харкима и бойцов. Лица у всех вытянутые, в глазах изумление пополам со страхом.

— Как окаменел?

— Просто. Стал как камень! Невед, где аптечка? Я об этого чурбана руку разбил.

— Белый кейс в бауле. На кухне.

Антон исчез за дверью.

— Что, собственно, произошло? — спросил я Харкима. Тот пожал плечами, продолжая разглядывать меня как диковинку.

— Ты сидел, смотрел на карту. Антон тебя окликнул, а ты — ноль внимания. Он тебя еще раз окликнул. Потом толкнул в плечо. А ты не двигаешься. Совсем! Он ударил сильнее. Сказал, что ты горячий и тяжелый. Мы испугались… Думали, будет как в тот раз в лесу…

— Помню, продолжай.

— Антон начал орать, я тоже. Ты сидишь. Не дышишь. Ну, тогда он и…

— Что?

— Врезал кулаком в челюсть.

— Фирменный хук, — подтвердил Бутурмен. — С подворотом. Я думал, у тебя голова отлетит. А ты только слегка качнулся, а потом стал падать. А Антон руку отбил.

— Во черт!

Я потер челюсть. Щелкнул зубами. Никаких болевых ощущений. Вот еще один пример стандарта. Стандартный фокус мутации. Окаменел. Тело утратило подвижность, потяжелело, а кожа получила прочность камня. А может, и металла. Но дело не в этом. А в том, что я практически вживую увидел датлайских разведчиков. Ведь в том поселке явно были они. Значит, мой мозг способен на такое?..

Антон вернулся с небольшим баллончиком в руках. В нем была специальная пена. Она служила одновременно заморозкой, анестезией, а также почти мгновенно снимала опухоль и подкожное кровоизлияние. Белая масса залепила правый кулак. Антон старательно обрабатывал кисть, нажимая на пульверизатор.