— Что? — изумился Антон. — Уренгой? Но наш Уренгой находится несколько восточнее и гораздо севернее. На уровне шестьдесят пятой — семидесятой широты…

Харким пожал плечами и показал распечатанную на принтере карту. Мы склонились над ней и почти одновременно присвистнули.

— Вот это выкрутас! — ахнул Антон. — Ничего себе — пятнадцать процентов расхождения! Да это совершенно другой материк!

— Что есть, — ответил Харким.

Я озадаченно тер затылок. Интересная картина. Местная Евразия действительно похожа на нашу. Только у местной полностью отсутствует северная часть. Словно кто-то взял и отрезал кромку шириной от ста до трехсот километров. И оттащил отрезанное километров на сто к северу. Ушли почти вся Скандинавия, Карельский полуостров, Ямал, Таймыр и дальше до реки Колыма. Между этим… обрезком и материком — широкий пролив с теплым течением. Нечто вроде Гольфстрима. Течение согревает север материка и весь «обрезок». Соответственно изменены и климатические пояса.

— Весело… — протянул Антон. — Вот уж им повезло! Жара и пальмы на севере…

— Дальше, — невозмутимо продолжил Харким. — Уровень технического развития только немного уступает уровню вашей Земли. Что сильно затрудняет нашу работу. И полностью исключает использование ударных групп и вариантов быстрого силового захвата равитанцев по примеру намечаемых операций в колониях Равитана и Анкивара.

— Насчет исключения я не был бы так категоричен, — вставил Бутурмен. — Быстро выскочить в точку, ударить, захватить и исчезнуть.

— Невед прав, — сказал Антон. — Все эти — наскочить, ударить — могут не пройти, если датлайцы сидят в каком-нибудь крупном городе. Или неподалеку от военной базы. Даже если мы сумеем захватить одну-две группы, остальные будут настороже. А мы сильно засветимся перед местными. Это не рыцари без страха и упрека, не романтически настроенные мушкетеры. Тут реакция будет одна — жесткий ответ.