Я попытался, но припомнил только древнее воззвание на бачке унитаза: «Нагадил — спусти!» А что, вариант! Уже через минуту не без чувства глубочайшего удовлетворения прислушивался я через герметичную переборку, как с характерным, до боли знакомым звуком преследователи мои проваливалась в канализационные глубины открытого космоса.

И тут я все-таки припомнил главный лозунг сантехника: «Выплыл сам, спасай коллегу!» Кто знает, во что там Сашку превратило? Бедненький, мать его! Ни секунды не сомневаясь боле, я рванул в направлении медотсека.

Как мне и показалось исходно, зал был воистину безобразен. Нелепейшая окрошка из самых разнообразных стилей всех времен и разумных рас, будто кто-то наспех расставил по углам старые театральные декорации, ничуть не позаботившись об их назначении. Но все же наличествовало в огромном зале и то, что притягивало взгляд. Это были стереопанно, выполненные в виде широко распахнутых дверей. Одни пылали тысячами и миллионами плавно преобразующихся линий, завораживая сознание многоцветным многообразием, другие отражали вполне реалистичные картины — галактические пейзажи, морские просторы и даже гигантские пространства, в которых проплывали целые горы какого-то древнего барахла.

Словно в трансе, снизошедшем извне, изнутри этих картин, я подошел к ближайшей и попытался прикоснуться к ней ладонью. Рука провалилась вглубь! Я мог сам залезть в любую из картин. Я мог смотреть на происходящее изнутри, каждый раз пребывая в новом мире! Двери оказались действительно дверьми, за которыми существовали свои, странным образом пересеченные, уместившиеся в едином объеме мирозданья.

Но теория параллельных миров давно уже была признана несостоятельной! Физика нашего мира оказалась совершенно иной, нежели предполагали несколько столетий назад самые отъявленные фантазеры.

— Шхуна! — проорал я, с кряхтеньем выбираясь из очередной двери. Всегда подозревал, что во мне спит отважный исследователь белых пятен Вселенной!