– Так точно, товарищ генерал, – поддакнул Москалин, безошибочно научившийся определять, когда Каргополов допускает возражения, а когда нет. Хотя аргументы начальника на этот раз его отнюдь не убедили.

Увидев впереди профессора Петровского, Зоя остановилась. Петровский как раз вышел из кабинета заведующего кафедрой. Зое тоже нужно было попасть в кабинет, чтобы утвердить у завкафедрой свой учебный план, но встречаться с Петровским она не хотела. Какой смысл, если он уже сказал свое слово? А то, что профессор Петровский держит слово, об этом на кафедре биологии знали все: и студенты, и аспиранты. «Ну, и очень надо!» – сказала она самой себе, хотя на душе было горько и обидно. Вон Маринка сумела выбить для себя место в группе, хотя какое отношение тема ее кандидатской имеет к целям экспедиции? Ровным счетом никакого! Зато на защите можно будет с гордым видом заявить: участвовала в научной экспедиции по изучению забайкальской ихтиофауны. И ведь наверняка сработает. Мужики просто тают от умиления, когда узнают, что какая-нибудь смазливая аспирантка не поленилась съездить в экспедицию. Словно это так просто, захотела и поехала. Зоя вон сколько раз обращалась к Петровскому с просьбой включить ее в состав группы, уговаривала, чуть ли не на коленях стояла, а тот ни в какую. А Маринка пару раз переспала с его помощником Скворцовым – и вот, пожалуйста – уже в штате. И еще гордится этим. Противно слушать!

Зоя остановилась, сделав вид, что изучает стенд с материалами научно-практической конференции. Но Петровский, как назло, повернул в ее сторону.

– Серебреникова! Вы-то мне и нужны.

Надо же! Оказывается, она ему нужна.

– Вы по-прежнему горите желанием поехать в забайкальскую экспедицию?

– Конечно, Константин Львович! – Зоя просияла.

– Тогда собирайтесь. У Федосеева опять язва открылась, так что вакантное место есть.

Зоя вспомнила доцента Федосеева. Он всегда ходил хмурый и постоянно придирался к ней по пустякам, да и не только к ней. На кафедре его не любили. Но сейчас она испытывала к Федосееву искреннюю благодарность и, конечно, сочувствие.